АЛЕКСАНДР ГЕРЦЕН. ИНТЕРЕСНЫЕ ФАКТЫ ИЗ ЖИЗНИ И ЦИТАТЫ, АКТУАЛЬНЫЕ ПО СЕЙ ДЕНЬ
Бүгін Александр Герценнің туғанына 206 жыл толып отыр. Ол орыс тілінде алғашқы цензурасыз басылымдарды шығаратын «Еркін орыс баспаханасының» құрушысы ретінде тарихқа енді, оның өзі негізгі авторлардың бірі болды. «Қоңыраудың» үні (ол шығарған газет осылай аталды) Ресейдің түкпір-түкпіріне жетіп, сөз бостандығын таратты. Әрине, Герцен мұнымен ғана танымал емес: ол жазушы ретінде де, философ ретінде де, халықаралық революциялық демократиялық қозғалыстың қайраткері ретінде де танымал болды. Ол өз романының атауында орыстың негізгі сұрақтарының бірін қойды - «Кім кінәлі?»
Герценнің өмірі оңай болған жоқ. Ол қамауға алудан, жер аударудан, эмиграциядан және жан түршігерлік отбасылық трагедиядан аман өтті, бірақ оптимизм мен болашаққа сенімін жоғалтпады.
Герцен - жер иесі Иван Алексеевич Яковлев пен неміс әйелі Генриетта-Вильгельмина Луиза Хаагтың заңсыз ұлы. Герцен фамилиясын - «жүректің баласы» - (неміс тілінен Herz - жүрек) әкесі ойлап тапты.
Сегодня исполняется 206 лет со дня рождения Александра Герцена. Он вошел в историю как создатель Вольной русской типографии, выпускавшей первые свободные от цензуры издания на русском языке, одним из основных авторов которых был он сам. Звук “Колокола” (так называлась издаваемая им газета) доходил до всех уголков России, распространяя вольное слово. Разумеется, Герцен знаменит не только этим: он прославился и как писатель, и как философ, и как деятель международного революционно-демократического движения. Именно он в заглавии своего романа поставил один из коренных русских вопросов - “Кто виноват?”.
Жизнь Герцена складывалась непросто. Он пережил арест, ссылку, эмиграцию и страшную семейную трагедию, но сумел не утратить оптимизма и веры в будущее.
Герцен - внебрачный сын помещика Ивана Алексеевича Яковлева и немки Генриетты-Вильгельмины Луизы Гааг. Фамилия Герцен - “дитя сердца” - (от нем. Herz - сердце) придумана его отцом.
Яковлевым пришлось пережить немало злоключений. Московский пожар, уничтоживший почти весь город, лишил их крова, а грабеж оккупантов отнимал последние средства к существованию. Семья ночевала под открытым небом, Иван Алексеевич вместе с другими горожанами тушил пожары.
Выбраться из уничтожаемого огнем города ему помогли старые связи. Находясь в отчаянном положении, он нашел возможность переговорить с итальянским офицером, который пообещал передать его рассказ маршалу Эдуарду Мортье, назначенному Наполеоном московским губернатором. Мортье, ранее встречавшийся с Яковлевым в Париже, доложил о нем Наполеону - тот, в свою очередь, немного знал одного из братьев Ивана Алексеевича.
Французский император, пребывавший тогда в затруднительном положении, принял Яковлева, предложив ему исполнить дипломатическую миссию и передать письмо с мирными предложениями Александру I. Яковлев согласился - только таким путем он мог получить пропуск на выезд из Москвы для себя и для своей семьи. Кстати, под видом домочадцев и слуг Иван Алексеевич сумел вывезти из города немало посторонних людей, просивших о помощи. Само же дипломатическое поручение стоило Яковлеву месячного ареста в доме Аракчеева, но, в конце концов, русский император простил ему “непатриотический” поступок, извиняя его “крайностью, в которой он находился”.
“Рассказы о пожаре Москвы, о Бородинском сражении, о Березине, о взятии Парижа были моею колыбельной песнью, детскими сказками, моей Илиадой и Одиссеей”, - писал впоследствии Герцен.
Александр Герцен в молодости
Николай Огарев и Александр Герцен
В 2002-м году один из самых ярких драматургов современности Том Стоппард написал пьесу “Берег Утопии”, на появление которой, конечно же, повлиял Герцен - его статьи, письма, биография.
Многие тексты Герцена выглядят и читаются так, будто написаны в наше время. Но сегодня мы не будем касаться его политических взглядов, остановимся на знаменитых цитат из писем и статей Александра Ивановича, которые актуальны независимо от того, какой на дворе год.
Любовь и дружба - взаимное эхо: они дают столько, сколько берут.
Без равенства нет брака. Жена, исключенная из всех интересов, занимающих ее мужа, чуждая им, не делящая их, - наложница, экономка, нянька, но не жена в полном, в благородном значении слова.
Несколько испуганная и встревоженная любовь становится нежнее, заботливее ухаживает, из эгоизма двоих она делается не только эгоизмом троих, но самоотвержением двоих для третьего; семья начинается с детей.
Проповедовать с амвона, увлекать с трибуны, учить с кафедры - гораздо легче, чем воспитывать одного ребенка.
Частная жизнь, не знающая ничего за порогом своего дома, как бы она ни устроилась, бедна.
Расточительность носит сама в себе предел. Она оканчивается с последним рублем и с последним кредитом. Скупость бесконечна и всегда при начале своего поприща; после десяти миллионов она с тем же оханьем начинает откладывать одиннадцатый.
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
В мире нет ничего разрушительнее, невыносимее, как бездействие и ожидание.
Где не погибло слово, там и дело еще не погибло.
